1500py470 (1500py470) wrote,
1500py470
1500py470

Сказка для радиолюбителей про радиолампы и усилители, окончание

Окончание
К следующему включению усилителя в схеме появился новенький электролитический конденсатор КЭ-2.



Он сиял своими серебристыми алюминиевыми боками и размещался на шасси сбоку и немного поодаль от кенотрона. Ну, не любят электролиты тепло, поэтому предпочитают держаться подальше от радиоламп. Как только усилитель был включен и прогрелись катоды ламп, он мгновенно сгладил почти все пульсации выпрямленного напряжения и замкнул через себя путь сигнального тока, который раньше бил кенотрона по анодам и мешал ему спокойно работать. Кенотрон глянул на него одновременно и с уважением и с сожалением. Сияющий электролит, принял как должное оказанное ему уважение, а на сожаление откликнулся сомнительно и не очень довольно. «Ты — третий!» — сказал ему грустно кенотрон, в ответ на молчаливый вопрос. Схема заработала, музыка заиграла. Три песни с пластинок были усилены в великолепии! Пентоду 6Ф6С от души понравилось работать в таком качестве. Это ж не жизнь, а сплошной концерт! Жизнь в музыке! Он уж было и забыл думать об отсчитанных кенотроном 60 000 пульсаций, благо они хоть и чувствовались, но уже почти совсем не мешали музыке. На четвертой песне все повторилось, как и в прошлый раз. Сначала что-то захрипело, и 6Ф6С почувствовал, как напряжение сигнала на его управляющей сетке, которое он получал с анода 6Ж8, сначала резко задергалось то вверх, то вниз (это и вызвало хрип), а потом упало, до значения раз в десять меньше нормального. При этом 6Ж8 вела себя так, как будто вообще ничего не произошло, и она честно усиливает то, что ей дали.

Уж больно по своему характеру прозвучавший в динамике хрип был похож на искрящий плохой контакт. Радиолюбитель снял с граммофонной пластинки звукосниматель, пошевелил отходящий от него провод, хрип не повторился, то есть, в звукоснимателе контакты в порядке. Пошевелил провод, в месте его присоединения к усилителю, — тоже все в порядке. Пошевелил лампы в своих панельках — тоже нормально. Перевернул шасси усилителя вверх подвалом, и аккуратно карандашом постучал по всем деталям — тоже все хорошо. Тогда он снова перевернул шасси усилителя и поставил его на стол, немного стукнув. Хрип повторился. Тогда радиолюбитель решил постучать карандашом по баллонам ламп и когда он стукнул по баллону 6Ф6С, хитрая 6Ж8 напрягла свои ножки и одновременно с ударом карандаша, послышался хрип. «Вот где неисправность!» — подумал радиолюбитель, вынул пентод 6Ф6С из панельки, подошел к окну и при ярком солнечном свете стал рассматривать его внутренности.

А надо сказать, что у пентода 6Ф6С сквозь матрешечной формы стеклянный баллон хорошо видно все его внутренности, и сама электродная система сделана очень прозрачно — душа на распашку! То есть, можно рассмотреть все электроды ламп, хорошо видны проволочки всех трех сеток, с обеих сторон цилиндрического анода просматривается катод, видно, как электродная система приварена к жестким выводам гребенчатой стеклянной ножки и как около нее расположенный держатель геттера, приваренный к анодной траверзе, создал на внутренней стеклянной поверхности баллона темную зеркальную поверхность. Конструкция пентода 6Ф6С настолько прозрачная и классическая, что ее впору приводить в учебниках по устройству радиоламп!



На фотографии — пентод 6Ф6С — крупным планом.


Радиолюбитель с интересом и очень подробно рассмотрел устройство электродной системы, и ему показалось, что витки управляющей сетки пентода слишком близко находятся от оксидной поверхности катода. И он решил немного прокалить лампу, чтобы выгорела часть оксидного покрытия катода в точке его возможного замыкания с управляющей сеткой. Для этого он решил дать ей нагрузку раза в два больше номинальной. Прочитав в паспорте на 6Ф6С, что этот пентод предназначен для работы в режиме класса АВ2, то есть, с токами управляющей сетки, он был уверен, что ничего плохого с лампой не случится. Самое простое, что ему пришло в голову, как увеличить нагрузку, — это подключить ко вторичной обмотке выходного трансформатора, параллельно динамику накал лампы 6Ж8, отключив ее от силового трансформатора. Напряжение на динамике при максимальной громкости сигнала, как раз было около 6-и вольт, так, что принести вред радиолампе 6Ж8 это никак не могло. Ну, не было у радиолюбителя ничего иного под рукой.

Здесь нужно заметить, что в 50-е годы ХХ века в СССР радиолюбителям было довольно сложно купить нужные радиодетали. В магазинах их было мало, и далеко не все, какие требовались, да и денег тогда у людей тоже было не много, и приходилось иногда годами собирать нужный комплект деталей объезжая радиомагазины в их поиске. Главным доступным источником радиодеталей являлись старые, вышедшие из строя радиоприемники, которые, отчаявшись их по каким либо причинам починить, разбирали на детали. Поэтому многие радиолюбительские конструкции тех времен собирались из старых и не всегда исправных радиодеталей, и неисправности кочевали вместе с ними из одной конструкции в другую. Особенно ценились радиолампы. Даже почти потерявшие эмиссию, их не выбрасывали, а хранили на всякий случай, ведь, всегда же может попасться радиоприемник, который попросят починить, и в котором окажется радиолампа с еще худшей эмиссией. Бывало, что радиолюбители, не имея профессионального радиотехнического образования, а основываясь лишь на своем опыте, считали некоторые неисправности радиодеталей нормой или спецификой их работы. А «мерцающие» неисправности и вообще было диагностировать очень сложно. Часто бывало, что у радиолюбителя было в наличии совсем небольшое количество радиодеталей и чтобы внести в схему собранного прибора какие-либо изменения, приходилось или долго искать новые, или как-то изворачиваться с имеющимися. Вот тут уж знание схемотехники было очень важным!

Приборы, которые могли бы быстро установить и выявить любые неисправности, радиолюбителям тех лет не были доступны. Они были либо в серьезных научных лабораториях, либо в разрабатывающих институтах оборонной промышленности, либо на заводах, выпускавших радиотехническую продукцию, да и то их там было не много, над ними тряслись и мало кого к ним допускали. В общем, не сладко было радиолюбителям той эпохи, хотя романтики в те времена было гораздо больше, и было куда приложить изящество и нетривиальность технического мышления. Новая схема выглядела так:



При включении усилителя, оказалось, что кенотрон и выходной пентод нагрелись и готовы к работе, но напряжения накала на лампе 6Ж8 нет и, соответственно, сигнал со звукоснимателя и не усиливается, и не проходит к лампе 6Ф6С. Чтобы появилось напряжение на вторичной обмотке трансформатора, к которой был подключен накал лампы, нужно, чтобы усиливаемый сигнал на управляющей сетке 6Ф6С был, а, в свою очередь, чтобы он там появился, нужно, чтобы у лампы 6Ж8 был нагрет катод, и в цепи накала было бы напряжение в 6 вольт. Замкнутый круг получился. Не может такая схема включиться! Поглядел на это радиолюбитель, вспомнил, как гудел усилитель без электролитического конденсатора в выпрямителе и, не выключая усилитель, прямо под напряжением, отпаял плюсовой вывод электролита от анодной цепи (на схеме это показано в виде выключателя). Если соблюдать правило работы в схеме под напряжением одной рукой, а вторую руку держать в кармане, чтобы случайно ни к чему токопроводящему не прикоснуться, и иметь исправный паяльник с хорошо изолированным жалом, такое действие безопасно, хоть и не рекомендуется.

Фон переменного тока охватил выходной каскад усилителя, на вторичной обмотке выходного трансформатора появилось переменное напряжение, и лампа 6Ж8 начала медленно разогреваться. В этот раз она разогревалась гораздо медленнее, чем в предыдущие. Прошло около двух минут, прежде, чем в динамике послышалась музыка. И чем громче она играла, тем сильнее оживала лампа 6Ж8. В какой-то момент радиолюбитель даже подумал, что схема будет продолжать работать и без фона, и когда с пластинки воспроизводилась громкая симфоническая музыка, он подключил электролит к анодной цепи. Мгновенно исчез фон и из динамика лилась очень чистая и громкая музыка. Однако, когда оркестр затих и зазвучала тихая сольная партия флейты, лампа 6Ж8 начала остывать, громкость сигнала начала падать и через несколько секунд из динамика уже вообще ничего не было слышно. При повторном отключении электролитического конденсатора все повторилось, как и раньше. Усилитель работал, исправно подчиняясь физике происходящих в схеме процессов. И что интересно, после третьего и четвертого и пятого такого включения падения громкости, как в изначальной схеме не происходило. Здесь бы радиолюбителю задуматься, что выходной пентод-то уже целый час исправно работает, и никаких пропаданий сигнала нет — не в нем причина, а лампа 6Ж8 меняет свой режим и никак не может разогреться в такой схеме, то есть, не 6Ф6С виноват. Но радиолюбителю понравилось экспериментировать с этой схемой, слушать музыку и аналитические мысли отошли на задний план. Как и все увлекающиеся люди, он тоже любил поиграть в игрушки. Это свойственно очень многим мужчинам. Не даром говорят, что мужчины всю свою жизнь остаются детьми, играют в свои любимые игрушки, и 5 летний ребенок отличается от 55-и летнего только масштабами игр и ценой игрушек.

Наигравшись, радиолюбитель выключил усилитель. На этот раз диалог между кенотроном и выходным пентодом был гораздо короче.
— Я гляжу, тебя серьезно подставили, — сказал кенотрон.
— Да, я тоже так чувствую, сказал пентод 6Ф6С. Наше дело — исправно подчиняться. Будем жить!
— Ну, дай Бог тебе все вытерпеть и сохранить в целости сетки и эмиссию! Думаю, этим дело не кончится.

Поскольку цепь накала лампы 6Ж8 была напрямую подключена к выходному трансформатору, она могла бы подслушать их беседу, но так, как музыка закончилась гораздо раньше, и к моменту выключения усилителя ее катод уже остыл, она пребывала в отключке и ничего не слышала. Может, и к лучшему.

Следующее включение было очень странным. Радиолюбитель решил обеспечить накал лампы 6Ж8 за счет тока катода выходного пентода. Это было адово испытание. Ток накала лампы 6Ж8 по ее паспорту — 300 миллиампер. Непрерывный ток катода пентода — в пять раз меньше, 60 миллиампер, и только кратковременно, на пике огибающей самого громкого сигнала может достигать 200 миллиампер. При этом напряжение на аноде не может превышать 60 вольт. Физически, можно, конечно, получить от него и 300 миллиампер, но лишь подав и на его управляющую сетку те же самые плюс 60 вольт анодного напряжения, то есть, заставив лампу работать в диодном включении. При этом анод пентода будет полыхать красным сиянием, а его эмиссия будет исчезать поминутно. Ни о каком усилении в таком режиме и речи быть не может, правда, лампа в этом случае будет прогрета очень хорошо! И, уж, точно, все, что в ней работает не так, выгорит напрочь! Пентод выдержал такой режим и обеспечил своим катодным током накал для 6Ж8.



Лампа первого каскада ликовала! Ей теперь не нужен был источник переменного напряжения, как у всех прочих радиоламп, а ее накал обеспечивал выходной пентод током своего катода!!! То есть, ей удалось небольшой хитростью обеспечить себе щадящий режим работы! Это в ее представлении было круто! Надо же! Простая провинциальная лампешка смогла подсесть на катод выходному пентоду! Да не какому-нибудь, а прямому родственнику американских радиоламп!!! Она просто сияла от счастья!

Выносливость пентода 6Ф6С вдохновила радиолюбителя включить его в режим с плавающей рабочей точкой. Он отключил его управляющую сетку от анода подсоединил ее, как в правильной усилительной схеме, к сопротивлению утечки, и через разделительный конденсатор — на анод лампы 6Ж8. Однако, чтобы обеспечить увеличение тока накала при громкой музыке, он параллельно сопротивлению утечки включил полупроводниковый диод ДГ-Ц27 так, чтобы он выпрямлял напряжение сигнала (музыки, поступающей от звукоснимателя) и выпрямленное напряжение в положительной полярности прикладывал бы к управляющей сетке.



В этом режиме пентод 6Ф6С проработал не долго. Как только радиолюбитель убедился, что режим с плавающей рабочей точкой работает, то есть, при включении музыки накал на 6Ж8 увеличивается, а без сигнала она пребывает лишь в слегка подогретом состоянии, он выключил схему. Следующим этапом он решил сделать плавающим для лампы 6Ж8 и ее анодное напряжение. Он перевел пентод 6Ф6С из ультралинейного в триодный режим, соединив экранную сетку с анодом и освободив ультралинейную (экранную) часть анодной обмотки выходного трансформатора. Потом он соединил ее последовательно со вторичной обмоткой и подключил к ней еще один диод ДГ-Ц27, а блокировочный бумажный конденсатор МБГО, который шунтировал по переменному току цепь анодного питания первого каскада усиления, теперь, заодно стал выполнять роль сглаживающего конденсатора. Получился однополупериодный выпрямитель анодного напряжения для лампы предварительного каскада усиления. Однако, такая схема при включении не захотела включаться. Радиолюбитель запутался в логике своих экспериментов, вдоволь нагляделся на красный, раскаленный анод выходного пентода 6Ф6С и утомившись выключил то, во что он превратил усилитель. На этот раз между лампами никакого диалога не последовало. 6Ф6С и 5Ц4С были настолько замучены и истерзаны, что с безразличием провалились в отключку. На следующий день радиолюбитель обратился к радиоинженеру с просьбой пояснить суть его экспериментов и помочь ему сделать хороший усилитель для воспроизведения грамзаписи. Вот, собственно, шасси с этой схемой и попало к осциллографу для исследований. Осциллограф был в шоке.

Осциллограф знал, что частенько не только радиолюбители, но и начинающие радиоинженеры любят поэкспериментировать над схемами и не всегда бывают корректны к радиодеталям. Ему приходилось за свою жизнь наблюдать и мучения, и агонию, слышать предсмертные стоны и крики умирающих радиодеталей, видеть, как заживо сгорали сопротивления, как разрывало в клочья тела электролитических конденсаторов и их внутренности разбрасывало по всему шасси, видел радиолампы с выжженными сетками и сплавившимися электродами, видел даже радиолампу с расплавившимся стеклянным баллоном, втянутом внутрь и коснувшимся анода... и долго выслушивать выживший после всех мучений пентод, и еще раз вдвоем переживать все эти зверства, у него не было ни малейшего желания. И он прервал откровения пентода.
— Все! Хватит! Знаю! Больно! Остановись!

Трагична жизнь радиодеталей, если они попадают в безграмотные руки. Я, как осциллограф, это очень хорошо знаю. И мне захотелось сделать так, чтобы у этого пентода жизнь сложилась, как предписано ему в его паспорте. И при удобном случае я намекнул об этом инженеру. Инженер глянул на меня и подмигнул синусоиде на экране, отчего я засмущался сбил синхронизацию, и синусоида остановилась на мгновение, а затем снова поплыла. Потом, слегка задумавшись, он произнес: Дело говоришь! Сегодня суббота. Конец недели. Завтра у меня выходной и у тебя, кстати, тоже! Отдыхай! А я подумаю на досуге, какую бы схему предложить радиолюбителю, чтобы качественно и громко играла бы музыку, чтобы все детали были бы в паспортных (номинальных) режимах и чтобы этот пентод мог бы в ней работать долго, счастливо, весело и, как ему и предписано, в режиме класса АВ2 — ну, чтобы электроны щекотали бы его управляющую сетку! Не переживай! Больше с ним такого не повторится. Затем он выключил все приборы в лаборатории, закрыл окна и ушел. И я начал медленно погружался в забытье — катоды моих десяти ламп и электронно-лучевой трубки медленно остывали, напряжение на электролитических конденсаторах помаленьку падало, с аквадага трубки неторопливо стекали высоковольтные заряды...

Утром в понедельник было много работы, и только к самому вечеру я перевел дух, и подмигнул инженеру зеленой синусоидой на своем экране, пару раз сбив и восстановив синхронизацию. Инженер сказал Ага! Помню! И когда после шести вечера все ушли, подсел ко мне, разложил на столе тетрадный листок клетчатой бумаги со схемой, подключил к моему входу микрофон, чтобы я мог его слышать, и начал рассказывать. Вот, слушай. Для пентода 6Ф6С типовой режим, который прописан в его паспорте, должен быть с токами управляющей сетки. Не многие приемно-усилительные лампы предназначены для такого режима. Называется он — режим класса АВ2.

Реализовать такой режим можно только в двухтактной схеме. То есть, на выходе усилителя должны работать два пентода 6Ф6С и работать они должны по очереди, каждый на своей полуволне сигнала. Ну, это как двое пожарных качают ручную водокачку, у которой две ручки и два поршня — сначала один опускает ручку, а у другого она поднимается, а потом другой ее опускает и все повторяется снова. Когда один поршень засасывает воду, другой ее выталкивает, а потом наоборот. И так у них получается очень быстро и мощно, и когда один пожарный качает, другой отдыхает. Они так могут очень долго не уставать. Вот также и в этой схеме. Ее еще американцы Push-Pull называют, — по-русски «тяни-толкай» означает. Для того, чтобы лампы могли так работать, им нужно подавать на сетки противофазные входные сигналы. Их в этой схеме обеспечивает междуламповый трансформатор. А управляет этим трансформатором еще одна дополнительная лампа 6Н8С. Это двойная лампа. Двойной триод. У нее внутри баллона расположены две одинаковых электродных системы. И в этой схеме они у меня работают вместе. То есть, одноименные электроды этой лампы соединены, и у нас получается триод, который имеет при в два раза большей крутизне, в два раза меньшее внутреннее сопротивление. А это нам и нужно. Чтобы выходные пентоды могли бы без искажений работать в режиме с токами управляющей сетки, мало на них подать большую амплитуду входного сигнала, нужно, чтобы внутреннее сопротивление предварительного каскада было бы достаточно малым. Вот потому-то я и поставил сюда двойную лампу и ее половинки соединил параллельно. Блок питания с кенотроном 5Ц4С у нас останется тот же самый, только в сглаживающем фильтре вместо сгоревшего сопротивления мы поставим дроссель. Каскад предварительного усиления на лампе 6Ж8 также останется прежним. От этих слов на моем экране дернулась синхронизация. — Ну, разумеется, все ошибки в схеме мы поправим. Не волнуйся! — сказал инженер, и улыбнулся. Давай-ка мы с тобой проверим остальные лампы. Кенотрону в той схеме тоже основательно досталось, — глянь, как сопротивление фильтра обуглилось.



Когда кенотрон 5Ц4С поставили в испытатель ламп и обеспечили ему типовой режим, он благодарно просиял четырьмя огоньками своих двух катодов и выдал в нагрузку положенный выпрямленный ток. Замечательно! Кенотрон тоже у нас «живой»! Так. А теперь меняем карту на испытателе ламп и набираем штырьками типовой режим для 6Ж8. Хоть она в этой схеме была включена, как королева, и ее все беды нисколько не коснулись, тем не менее, ее мы тоже проверим. Ну, вот, включаем. Так, и эта радиолампа тоже исправна. Странно. А чего ж тогда радиолюбитель такой огород нагородил вокруг нее? Ладно, я тебя подключу к ее анодной цепи, пообщайся с ней, а я пойду позвоню радиолюбителю и порасспрашиваю его, зачем он собрал такую странную схему.

Когда инженер ушел, я попытался заговорить с лампочкой 6Ж8. Не тут-то было. Работает в приборе в типовом режиме, как ей и положено, а беседовать не хочет, как будто меня нет. То ли гордыня огромна, то ли действительно за душой пусто и рассказать-то и нечего. Ладно, думаю, не хочешь беседовать, — не надо. Дело твое. Главное, что б ты работала исправно, и дело свое хорошо знала, а без уважения твоего я уж, как-нибудь обойдусь. И не таких видали!

Минут через десять инженер пришел. Радиолюбитель рассказал ему по телефону, что через некоторое время после включения, его усилитель начинал хрипеть и снижал громкость. От чего это происходило, он определить не смог и сначала стал вполне осмысленно экспериментировать, а потом запутался и чего-то не то там напаял. — Меня аж передернуло от этого радиолюбительского «чего-то не то». Ему бы так! Но, увы, у людей нет ни катодов, ни анодов, ни сеток, электроны в них не летают... В них даже нет вакуума!!! О чем вообще можно с ними говорить? Так, что они просто неспособны ни прочувствовать, ни понять, каково было пентоду 6Ф6С в этой кошмарной схеме, и насколько был перегружен кенотрон 5Ц4С. А сопротивление в фильтре выпрямителя и вообще сгорело, и его придется заменить. Хорошо, что хоть инженер, с которым я работаю, хоть и человек, но очень тонко чувствует и все законы физики, и отлично знает схемотехнику, а к радиолампам относится с любовью и уважением. Ладно... Чего-то меня опять в меланхолию потянуло...
Опа! А это что еще такое? Ну-ка, инженер, иди сюда, глянь, что с лампочкой 6Ж8 творится! У нее сначала задергался, а потом возрос ток анода. И это началось, как только она хорошо прогрелась в своем типовом режиме!

Инженер взял мой щуп, и прикоснулся им к выводу управляющей сетки лампы. Вместо положенных минус трех вольт на нем было минус пол вольта, и из лампы доносился неприятный гнилостный запах. Я сам нюхать не умею, мне про это инженер сказал. Ну, слава Богу! Теперь он, наверное догадается и подмоет эту грязнулю. А баллон-то, вон как сияет! Внешний лоск-то навела. А что между ног несколько лет не подмывалась, думает, это никому не видно... Ух! Как я не люблю таких!

Инженер вынул радиолампу из прибора, понюхал ее ножки, взял отвертку и аккуратно отогнул четыре завальцовки, которые держат цоколь. Затем пометил риской положение цоколя относительно корпуса лампы, чтобы при установке его назад, не перепутать нумерацию выводов. После этого взял паяльник и, поочередно прогревая все ее ножки, снял цоколь. На внутренней поверхности цоколя, между ножками 4 и 5 и на их проволочных выводах была грязь. Вероятно, после того, как лампу вынули из реки, ее положили сушиться, и случайно оказалось, что завальцовка около 4 и 5 ножек зафиксировала положение лампы, этими ножками вниз. Вода через щели стекла и высохла, а грязь осталась. Инженер взял ватку, обмакнул ее в пузырек со спиртом, и начал протирать цоколь изнутри, проволочные выводы радиолампы и ее стеклянную часть баллона, которая находится под цоколем. Пятая по счету ватка осталась чистой. Инженер еще раз осмотрел детали радиолампы и положил ее на столе, чтобы она могла просохнуть. Сам же взял паяльник и цоколь и разогревая по очереди каждую ножку резко дул в нее изнутри цоколя. Трубчатые ножки таким образом очищались от припоя заполнявшего их отверстия. Продув все 8 ножек, он взял лампу и паяльником залудил все проволочные выводы лампы. После этого одел цоколь на выводы, и вставил его в корпус радиолампы. Аккуратно прижал цоколь к корпусу и маленькими плоскогубцами завальцевал четыре крепежных точки на корпусе лампы. После этого пропаял все ножки радиолампы. Осмотрев свою работу, вставил радиолампу в испытатель ламп и стал ждать. Лампа нагрелась и, как и раньше, показала, что все ее параметры в норме. Однако, на этом инженер не успокоился. Он подключил мой щуп к аноду лампы, а сам вышел из лаборатории. Когда инженер вернулся, лампочка 6Ж8 все также пребывала в типовом режиме, анодный ток ее составлял 3 миллиампера, и на управляющей сетке было минус три вольта, как и положено, хотя прошло уже более получаса. Я не решался с ней заговаривать. Продемонстрированное ей носозадирательство, не то, чтобы меня оскорбило, просто было неприятно. Я думал, а где радиолюбитель возьмет дополнительные детали для новой схемы усилителя, которую ему рассчитал инженер. Однако эта мысль заботила не только меня одного. Отсутствовавший полчаса инженер вернулся не один, а с компанией недостающих для нового усилителя радиодеталей. Междуламповый трансформатор, дроссель для сглаживающего фильтра, лампа 6Н8С, второй точно такой же пентод 6Ф6С, две панельки с хомутиками, и россыпь сопротивлений и маленьких электролитических конденсаторов. На мою вопросительную гримасу, которую я скорчил на своем экране, он ответил, что ходил в кладовку, куда из разных лабораторий сносят части от вышедших из строя и полуразобранных приборов, и там набрал всю эту компанию радиодеталей, которая с радостью согласилась поработать в усилителе. Альтернатива — поехать на металлолом, их совсем не радовала.



На фотографии — лампа 6Н8С, полупроводниковый диод ДГ-Ц27
и электролитический конденсатор КЭ-2.


На этом мои записи в тетрадке заканчивались. Сделал ли радиолюбитель свой усилитель по новой схеме, разработанный для него инженером или нет, либо осциллограф не рассказал, либо я уснул, убаюканный тихим и монотонным шепотом, и не записал. Будем надеяться, что сделал. Уж больно история эта трогательная.

Записанный мной ночной шепот из динамика старого радиоприемника, стоящего рядом со старым осциллографом, настолько меня захватил, что я на следующий день по тексту описаний нарисовал на компьютере все варианты схем, с которыми экспериментировал радиолюбитель и сфотографировал примененные им радиодетали, благо они оказались и в моей коллекции. Причем те схемы, повторение которых радиолюбителями однозначно ведет к порче радиодеталей, я перечеркнул красным крестом. Нарисовал и новую схему. Может, и сам ее соберу! А интересный и поучительный получился рассказ.

Мне даже кажется, что он будет интересен и другим мальчишкам, увлекающимся радиотехникой.

Ноябрь 2008 г.
Сергей Комаров

Авторская ремарка

В отличие от людей, радиодетали искренни, честны, дисциплинированы и не способны на подлость принципиально. Они все абсолютно точно соблюдают законы Ома, Кирхгофа и ту физику работы, которая предписана им их устройством, типом, номиналом и назначением. И за все время существования радиотехники ни одна деталь ни разу не нарушила ни одного естественного, физического закона. И это несмотря на то, что радиодеталей в мире в миллионы раз больше, чем людей. Ведь в радиотехнике законы настоящие, — то есть те, которые невозможно нарушить. Поэтому, опять-таки, в отличие от людей, любая история про взаимоотношения радиодеталей в радиосхемах всегда заканчивается счастливо. Иначе и быть не может. Даже неисправные радиодетали, подвергающие схемы опасностям выхода из строя других радиодеталей, честно соблюдают закон Ома, и по характеру нарушений физики своей работы можно диагностировать их болезни. Если деталь работает не так, как ей предписано, она мгновенно заявляет об этом нарушениями в работе всей схемы и открыта к тому, чтобы ее либо вылечили, либо заменили. Радиодетали не скрывают своих ошибок и в отличие от людей, искренне желают жить честно. Именно поэтому была возвращена к честной работе героиня этой сказки, радиолампа 6Ж8.

Образ подлой стервы, жаждущей устроить свою жизнь, паразитируя на других, и ради достижения своей цели, не гнушающейся даже прямым физическим уничтожением, был привнесен в схему усилителя волей автора из опыта человеческих отношений. Ведь у людей внутри не только нет вакуума, этой первозданной чистоты, у них и законы не настоящие. Свои законы люди нарушают почти постоянно (что же это за закон, если его возможно нарушить???). И почти никогда не признаются в этом! Неудивительно, ведь человеческие законы написаны не для пользы дела, а для того, чтобы уничтожать себе подобных! И не существует в мире людей ни одного человека, который бы хоть раз не нарушил хоть какой-нибудь закон. Увы, но человеческий мир — это мир лжи, подлости, насилия, и искренность в нем не ценится. Именно поэтому, в отличие от радиодеталей, когда человек нарушает какой-либо закон, его не ремонтируют, а, наоборот, наказывают. То есть, чего-либо в нем ломают или уменьшают ресурс его жизни, или даже против его воли отправляют на уничтожение. У них в обществе даже есть специальные люди и очень влиятельные организации для того, чтобы ломать, насиловать и уничтожать себе подобных. И именно эти организации устанавливают нормы морали. И ведь люди сами, для самих себя сделали такое!!! Кошмар! Любовь чужда миру людей. Однако, при всей грязи и подлости человеческих отношений, среди людей все же встречаются настоящие Радиолюди, ну, например, такие, как мой инженер, с которыми приятно общаться, приятно работать и даже можно открыть ему свою электронную душу, и которые, как и мы, честны, искренни и любят радиотехнику, радиодетали, радиосхемы и... своих глазастых, хоть и молчаливых помощников...

51595


Много подробнее про лампы и историю их развития можно почитать здесь, а блог автора этой сказки здесь.

Tags: heavy metal, Схемотехника, ЭЛЕКТРОНИКА, Электричество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments